Кенет вновь ощутил раскаяние: о сердечном прощании с мачехой, Кайрином и ни в чем не повинным Бикки он думал не больше, чем о том, чтобы дать о себе весточку побратиму.

– А еще я хотел бы повидать учителя Аканэ, – смущенно вымолвил Кенет.

– И не только его, – улыбнулся Акейро. – Нет, Аканэ вы увидите не сейчас… и не здесь… как и многих других. Он тоже ждет вас… но совсем в другом месте.

Ну, если судьба Кенета в таких руках, можно и не беспокоиться.

– Навестите родных и возвращайтесь, – сказал Акейро. – Только не задерживайтесь надолго. Я бы на вашем месте медлить не стал.

Кенет кивнул с благодарностью.

– Да, и вот еще, – произнес вдруг Акейро, – едва не забыл… вам ведь наверняка понадобятся деньги, а у вас их нет.

И опять Кенет не успел даже спросить, откуда Акейро знает, что у Кенета с собой ни гроша. Акейро нагнулся, выдвинул из столика потайной ящик и достал оттуда собственный кошелек Кенета, оставленный им на постоялом дворе в Каэне.

– Я знаю, что вы оскорбитесь, если я предложу вам денег, – заместил Акейро, – но уж свой-то кошелек из моих рук, я надеюсь, вы все-таки примете.

– Откуда он у вас? – обалдело спросил Кенет, вертя в руках кошелек.

– Это долгая история, – откровенно засмеялся Акейро. – Его принес мне один человек. Я расскажу вам, когда вернетесь.

Его прощальный поклон был настолько подчеркнуто сухим и церемонным, что Кенету стало ясно: да у него просто сердце разрывается от беспокойства.

– Не тревожьтесь, – хриплым от волнения голосом пообещал Кенет. – Я скоро вернусь.

Он отдал поклон, закрыл глаза, сосредоточился на мыслях о доме и шагнул.

На сей раз Кенет оказался посреди полей, примыкающих к деревне. Именно там он и собирался появиться. Акейро, может, и ждал, что его побратим станет магом, вот и не удивился особенно внезапному его приходу не через дверь – но шагни только Кенет через стену в собственный дом прямехонько из Сада Мостов, и все домочадцы перепугались бы насмерть. А даже если нет – в конце концов, сваливаться на голову ничего не подозревающим людям откуда-нибудь с потолка попросту невежливо. Кенет избрал местом своего появления окраинное поле потому, что там обычно в эту пору ни души не встретишь.

Однако на поле все же кто-то был, хоть Кенет и не сразу заметил его среди высоких колосьев.

– Посевы не топчи, – вынырнул откуда-то из-под колосьев смутно памятный голос.

Кенет улыбнулся и, осторожно раздвигая руками стебли, пошел на звук.

– Кому сказано, Кенет, посевы не топчи. – И вслед за словами наверх вынырнул тот, кто их произнес.

– Я и не топчу, дядюшка Юкет, – улыбнулся Кенет, мигом узнав собеседника.

– Только по шагам тебя и признал, – произнес Юкет, окидывая одобрительным взглядом высокую ладную фигуру в синем хайю. – В лицо небось и не признал бы. Вырос как… вытянулся… и меч у тебя какой большой! Воином, значит, заделался. Не нам чета. Как тебя теперь величать прикажешь – «достопочтенный господин воин»?

Судя по тону, дядюшка Юкет испытал бы крайнее удивление, согласись Кенет быть достопочтенным или каким-нибудь еще господином. Он попросту подтрунивал над сыном старого приятеля, над мальчиком, которому приносил сладкий горох и деревянные лодочки. Даже воссядь Кенет на престол – он все равно останется для дядюшки Юкета тем, прежним мальчиком. Не такой человек дядюшка Юкет, чтобы гнуть спину перед тем, кого шлепал за детские проказы. И это замечательно. Это очень хорошо. До чего же хорошо дома!