Кенет ответил на ее поклон тоже без единого слова. Потом он жестом подозвал Бикки.

– Я тут рыбы наловил, – сказал он, вручая Бикки снизку рыбы, – возьми мой котелок и поди приготовь.

Бикки куда больше хотелось остаться и послушать, о чем будут толковать взрослые, но взглянул на старшего брата – и стрелой вылетел за дверь.

– Присядем, матушка. – Кенет взял мачеху за локоть и подвел ее к столу.

Мачеха молча кивнула и села за стол напротив Кенета.

– Я не мог вернуться зимой, – начал Кенет. Речь его звучала твердо и непринужденно, но под столом он напряженно заламывал пальцы.

Мачеха глядела куда-то мимо него и молчала.

– Нам нужно обсудить передачу наследства, – помолчав, произнес Кенет. – Я, собственно, затем и вернулся.

– Как ты предполагаешь им распорядиться? – ровным невыразительным голосом спросила мачеха.

Самое трудное для Кенета было уже позади, самое трудное для нее только начиналось.

– Это хорошо, что Кайрин ушел. – Кенет решил говорить напрямую. – С ним было бы труднее. Я всем этим тонкостям не обучен. А так все просто. Дом, поле, огород и луг – Бикки, ясное дело. Под вашей опекой до семнадцати лет.

Мачеха посмотрела на Кенета умоляющим взглядом; Кенет предпочел его не заметить.

– И еще половина денег, что я привез, – продолжал Кенет. – Не так уж там и много, но будет с него и половины.

Взгляд мачехи из умоляющего сделался почти безумным.

– Вторую половину денег я оставляю вам. – Кенет положил кошелек на стол. – И участок под тутовые деревья. Можете его, конечно, продать, но я бы не советовал. Он вам пригодится. За шелк в городе хорошие деньги дают.

– А что ты собираешься оставить себе? – тем же бесцветным голосом осведомилась мачеха.

– Право приезжать иногда, если жив останусь, – усмехнулся Кенет. – Ремесло у меня… такое… не знаешь, что завтра случится.

Только тут мачеха в первый раз посмотрела на Кенета внимательно. Потом согнулась, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Кенет положил ей руку на плечо.

– Ну, жив я все-таки останусь, – небрежно утешил он, сделав вид, что не понял, что плачет она не от страха за него, а от стыда и облегчения. Плечи мачехи затряслись еще сильнее, но постепенно она успокоилась и отняла руки от лица.

– Я в другом месте поселиться собираюсь, – объяснил Кенет. – Уже и землю под дом присмотрел. Мне бы только раз-другой в год наведаться, и все. Чтобы Бикки не очень скучал.

– Бикки… – одними губами усмехнулась мачеха. – Это я еще понять могу. Вот отчего ты участок и половину денег мне оставляешь? Почему не Бикки?

Кенет густо покраснел. Все-таки не все самое трудное осталось позади.

– В приданое, – выпалил он. Мачеха остолбенела.

– Вам бы замуж выйти, матушка, – запинаясь, выговорил Кенет. – Не то я уеду, и вы опять останетесь одна с Бикки. Мне недосуг будет часто приезжать. Должен же кто-то присмотреть, чтобы вас с ним не обижали… и чтобы мальчик рос, как должно… и не надрывался…

Кенет набрал побольше воздуха в легкие, но, не найдя, что еще сказать, замялся и покраснел еще пуще.

– Хотела бы я знать, кто меня возьмет даже с приданым, – вздохнула мачеха. – Да еще чтобы я за него пойти согласилась. После всего, что за эти два года было… ты и не поверишь! Не в другую же деревню уходить… со своей-то земли…