Он двинулся вперед, оглядываясь по сторонам скорее чтобы восхититься, нежели чтобы сообразить, куда же ему идти. Через несколько минут солнце скрылось, небо вновь подернулось пеленой облаков, тени вновь исчезли, исчезло и очертание горных вершин на небосклоне. И Кенет с еще большей остротой ощутил, что бредет сквозь чей-то сон – знать бы только чей?

Сон видел кузнец Толай. Ему снилось, что он никак не может разжечь огонь в своем горне. И тогда он отправился на поиски другого огня, который даст рождение новому Богу. Он нес в свой горн солнечный свет с озаренных вершин, но свет умирал на черных углях. Он нырял в Горячее озеро и поднимал тайный жар с его дна, но уголь оставался мертвым и холодным. Толай снова вышел на поиски и увидел, как по перевалу Рукоять Меча подымается сияющий исполин с огромным белопламенным мечом. Не снег скрипел под его ногами – сами горы проминались под ним, как нехоженая снежная целина. И кузнец Толай понял: вот он, долгожданный огонь, который возвратит к жизни остывший горн. Нет огня жарче, чем кровь его сердца – если удастся ее добыть. Кузнец шагнул навстречу исполину, положил руку на рукоять ножа – и проснулся.

Сон видел и предводитель клана Птичье Крыло Урхон. Что-то огромное, невыразимо могущественное надвигалось со стороны перевала Рукоять Меча. Он изо всех сил пытался разглядеть обладателя грозной мощи, но снег падал на Горячее озеро и подымался вверх густым туманом – ничего не увидишь, хоть глаза себе вырви. Скрытое туманом могущество приблизилось, и внезапно Урхон услышал из тумана предсмертный крик своего сына. Урхон выхватил меч, яростно ударил невидимого врага – и проснулся, обливаясь холодным потом. «Надо будет пойти к Донгаю, – подумал Урхон, еле переводя дыхание. – Пусть истолкует, что мне привиделось».

Кузнец клана Птичье Крыло Донгай тоже увидел сон. Перевал Рукоять Меча содрогнулся, и с плеча Кузнец-горы обрушилась лавина. Она пела. Над горами грохотала песнь о мужестве поверженного врага, воздавая ему хвалу, как должно по обычаю. «Не было у меня врага храбрее тебя, о Урхон. Твоя сила была велика и неколебима, как подножие горы, а твое мужество больше этого мира, о враг мой. Я никогда не забуду твоей отваги, о Урхон, и моя скорбь о ней переживет меня…» А потом на снег перед Донгаем упало несколько капель крови, и он понял, что это кровь Урхона. Ужас осознания и пробудил Донгая.

Не было в горных кланах ни одного человека, не увидевшего во сне, как что-то надвигается со стороны перевала Рукоять Меча – огонь, кровь, смерть или просто неведомое могущество. И не было ни одного Бога, который не видел во сне идущего по перевалу Рукоять Меча. Но ни один из Богов не смог рассказать людям о своем видении: испокон веку сны толкует Творец Богов, а с самими Богами о своих снах люди не советуются.