По мере того как старик рассказывал Кенету о той его жизни, о которой он и малейшего понятия не имел, смутная тень несуществующих воспоминаний возникала в его памяти. Пожалуй, он все же сумеет не попасть впросак в незнакомой действительности.

– Словом, ты хорошо поработал, Кенет Деревянный Меч.

Похвала старого мага вызвала к жизни давно угаснувшую надежду.

– Господин волшебник! – Словно подевался куда-то молодой маг, освободивший мир от непобедимого злодея, – остался смущенный деревенский юнец. – Я буду очень стараться! Возьмите меня в ученики!

– Да ты с ума сошел! – выдохнул старик.

– Я знаю, – лихорадочно выпалил Кенет, – я устав не вернул… но вы же сами сказали, что у меня не так плохо получается…

– Мальчик… – Старик помолчал, словно не зная, как ответить. – Не мне тебя учить. И вообще никому. Тебя не нужно учить.

– Почему? – растерялся Кенет.

– Если говорить совсем уж точно, тебя просто нельзя учить. Представь, что будет, если человек начнет учить рыбу плавать. В лучшем случае ничего не получится. – Маг пожал плечами. – Ну а если рыба попадется глупая и неопытная…

Кенет никогда не мог пожаловаться на отсутствие воображения. Ему живо представилось, как человек учит рыбу правильно распределять дыхание и мощнее двигать плавниками, и он фыркнул, подавляя смех. Но к нему-то какое отношение имеет эта поучительная маленькая притча?

– Глупая ты рыба, – усмехнулся старый волшебник. – Как я могу тебя учить? Магия окружает тебя, как вода – рыбу… а я стою на берегу. Ты не получил ни от кого свою силу, ты с ней родился, хоть и проявилась она не сразу. Думаешь, я разбрасываю книжные страницы где ни попадя? Не ты сам – твоя сила взяла из моей книги ровно столько, сколько нужно. Конечно, по неопытности ты мог и натворить всякого… я шел за тобой – на всякий случай. Потому только и оказался в Саду Мостов, а потом в Каэне.

– Так это вы сказали, что я хороший целитель? – понял Кенет.

– И не только целитель, – кивнул маг. – Твой талант не совсем обычного свойства, но я это понял не сразу. Прирожденного мага обучать нельзя, но охранять необходимо. Я шел за тобой до места средоточия. Дальше мне было идти нельзя. На то оно и место средоточия – или ты станешь магом, или тебя попросту не будет. Магом ты стал… вот тогда я и ощутил, какова природа твоей магии. Ты не совсем целитель, Деревянный Меч. Ты соединяешь разорванное и выпрямляешь искривленное. Мир течет, как ручей, и если накидать в этот ручей мусора, вода замутится, и течение ручья изменится. Вот ты и выгребаешь этот мусор, чтобы ручей мог течь по прежнему руслу сообразно своему естеству. Твоя сила не только с рождения присуща тебе, она еще и сродни этому миру, а такое случается не часто.

– Значит, я уже и есть маг? – тихо спросил Кенет. – Мне и в голову не приходило. Все думал – вот выучусь, настоящие могучие заклинания узнаю, посохом обзаведусь…

– Посохом! – усмехнулся маг. – А это, по-твоему, что такое?

Он указал было на деревянный меч Кенета, но тут же взгляд его так и впился в перевязанную правую руку, и маг не вскричал даже, а возопил:

– А это что такое?!

– Руку поранил, – недоуменно ответил Кенет. – Пришлось перевязать. Болит сильно. То отпустит, а то так прихватит – никакого терпения нет…

– Болит! – взвыл маг. – Руку он поранил! Снимай эти тряпки немедленно!

– Зачем? – окончательно растерялся Кенет.

– Затем, что не рана у тебя болит! У младенцев, знаешь ли, тоже десны болят, когда зубки режутся! Твоей силе нужен солнечный свет – а ты повязку намотал. Снимай, кому говорят! Или ты хочешь, чтобы тебя на клочки разнесло?

Кенет быстро размотал повязку – и замер, потрясенный.

Ободок магического перстня, подобно зубкам младенца, еще только угадывался под кожей. Но камень уже прорезался. На безымянном пальце правой руки Кенета ровным веселым огнем полыхал в лучах утреннего солнца ярко-алый рубин.