Инсанне, конечно, повезло, что вот уже лет пятьсот он не нуждался в сне. Испытывать подобное – и то разве только злейшему врагу пожелаешь, но уж пробудиться от столь мерзкого ощущения… тут даже и бессмертный испустил бы дух!

Он не сразу даже и понял, что с ним творится. Тело Инсанны скрутило нечто, совершенно ему неподвластное. Понадобилось целых несколько мгновений, чтобы Инсанна вспомнил, как называется то, что его пристигло… да, конечно, – это называется «боль»!

Со времени самого первого соприкосновения с силой у Инсанны никогда и ничего не болело, кроме раны на лбу, да и та причиняла ему страдания не часто. Инсанна давно свыкся с ней и почти перестал ее ощущать. Его тело всегда служило ему исправно. Поэтому Инсанна, впервые за несколько веков испытав боль, подскочил так, что едва не пробил макушкой крышу собственного замка. Совладать с болью Инсанне удалось далеко не сразу: он давно позабыл, как это делается, а напрягать память в подобном состоянии затруднительно. Когда Инсанне удалось одолеть боль, его одежда насквозь промокла от пота.

Какая невыразимая наглость! Как он посмел?! Да, но как он еще и сумел?

Личность таинственного противника не вызывала у Инсанны ни малейших сомнений. С тех самых пор, как несносный Кенет нашел свое место средоточия и обрел свою магию в полной мере – о, Инсанна хорошо запомнил этот отвратительный день! – с той самой минуты Инсанна принял все мыслимые меры предосторожности. Он охотно уничтожил бы Кенета немедленно, но магическая атака на расстоянии невозможна, если волшебник находится в месте средоточия. А когда мальчишка ушел из места средоточия, выследить его Инсанне никак не удавалось: хотя он и пускал в ход силу, перемещаясь то и дело, но при этом пересекал проточную воду, и проклятый драконий дар надежно хранил наглого молодого волшебника. Люди на службе у Инсанны также потерпели неудачу: если маг перемещается с помощью силы, человеку за ним не угнаться. Попробуй отыщи мальчишку, если он постоянно скачет с места на место. Пришлось Инсанне оставить поиски и начать военные приготовления.

Инсанна не тешил себя надеждой, что Кенет больше не вернется в окрестности Замка Пленного Сокола. Вернется, и никак уж не с миром. Инсанна потребовал у императора целую армию. Император, всегда такой покорный, неожиданно запротестовал: со дня основания династии ни один ее представитель не лишал себя и столицу военной мощи – разве допустимо оставить на произвол судьбы священную особу императора? Жалкий трус! Околдовывать его Инсанне было недосуг: страх императора за свою шкуру был неимоверно огромен, почти равновелик силе Инсанны. А значит, слишком много времени уйдет на то, чтобы с ее помощью заставить императора повиноваться. Еле-еле Инсанна выторговал у венценосного боязливца половину его войск, да еще наобещать ему пришлось в благодарность такого… Инсанна клял в душе могущество императорской пугливости, но виду не подавал: стоит ли унижаться перед тем, чего как бы почти и нет? Судьба императора, посмевшего отказать великому Инсанне, уже решена. Именно ею Инсанна и займется, едва только покончит с Кенетом.