Ко всем прочим бедам сутки назад люди наткнулись на группу великанов, которые, по всей видимости, также шарили по окрестностям в поисках пропитания. Отряду Георга повезло – людоедов было всего пятеро, и справиться с ними не составило особого труда, однако в стычке погибло двое охотников: Силантий Воля и Петро Сердитый. Топая по раскисшей от дождя звериной тропе, Георг пытался заранее подобрать слова, с которыми обратится к вдовам и малым деткам погибших, но на сей раз ничего умного в голову не приходило. Вольно или невольно мысли начальника отряда возвращались к одному и тому же вопросу: «Где взять мяса для пропитания племени?»

В принципе оттого, что Силантий и Петро погибли, ничего из ряда вон выходящего не случилось – люди всегда умирали либо от острых зубов хищников, либо от неизлечимых болезней, либо вообще непонятно от чего. Например, Веселуха – дочурка кузнеца Нестарха вечером бегала, играла с подружками, а на следующий день вся побледнела, губки посинели, за три дня усохла как щепочка и на четвертый сподобилась. Каждый третий ребенок не доживает до года, а те, кто выжил слабенькие какие-то квелые. Кроме того, все чаще и чаще на свет начали появляться уроды, а недавно жена Мартьяна Кривого такое уродила, что язык не поворачивается ребеночком назвать, даже у повидавшего всякого на своем долгом веку Крута – вождя племени аж остатки волос на голове дыбом встали. Старая Варга – знахарка и ведунья говорит по этому поводу всякие мудреные словеса: «мутагенез», «радиация», «браки между близкими родственниками», да что толку в том, что старуха на словах шибко умная, ее лечебные отвары, кроме как от простуды или поноса ни от чего больше не помогают. Хотя мухоморовку бабка знатную делает – хлопнешь глоток, а такое привидится, будто в счастливом «до катастрофы» очутился: и гамазины полные жратвы, и ласковое, теплое солнце, правда, отчего-то похожее на размазанную по стене пещеры соплю, и небо синее-синее, и лес, по которому можно гулять без всякой опаски. Георг даже зажмурился от счастья, вспомнив свои последние видения, навеянные чудодейственным отваром мухомора. Узнала бы его ревнивая Барба, с какими девками ее супруг кувыркается в своих видениях, убила бы кого-нибудь: либо самого благоверного, либо Варгу, либо первого попавшегося под ее тяжелую и твердую руку…

От глубоких мыслей предводителя отряда охотников отвлекло какое-то шевеление в шагах двадцати. Он мгновенно остановился, подав знак остальным немедленно затаиться, стал внимательно приглядываться к кусту лещины, растущему вдоль тропы и (о счастье!) прямо за ним он увидел здоровенного лежащего на боку лося. Как потом выяснилось, продираясь сквозь чащобу, к великой удаче потерявших надежду охотников тот умудрился сломать ногу. Редкое везение раненый зверь – бери голыми руками.

Превратить беспомощное животное во вполне транспортабельные куски питательного мяса для весьма сноровистых охотников оказалось делом одного часа…

Плохие предчувствия Георга оправдались полностью – остальные отряды охотников заявились в пещеры фактически с пустыми руками. Поэтому появление его людей было встречено в становище восторженными возгласами. Добыча была тут же поровну распределена между отдельными семействами племени.

После сытного ужина Георг и остальные командиры охотничьих отрядов, вместе с наиболее значимыми персонами племени, а также самые уважаемые матери семейств по приглашению вождя Крута собрались в храмовой пещере. Так как разговор предстоял весьма серьезный, а серьезные дела быстро не решаются, каждый из пришедших запасся объемистой баклажкой медовухи – оно и сон отгоняет, и ясность мысли позволяет сохранять. Приперлась и древняя как мир ведунья Варга и тут же потребовала усадить свою худую задницу рядом с вождем племени. После коротких препирательств с одной из матерей требуемое место было ей предоставлено. Как только все собравшиеся с максимальными удобствами расположились на разбросанных вокруг ярко полыхающего костра шкурах, заседание совета племени началось.