Ковенант, все это время сидевший на бухте троса, громадной, как кровати в кают-компании, хмуро наблюдал за Линден, и она чувствовала, как в нем бурлят ярость и отчаяние из-за слепоты собственных чувств и полной беспомощности. Бринн и Хигром стояли в карауле рядом с ним.

Опасаясь, что она опять — опять! - может опоздать, Линден ускорила шаг. Но прежде чем она достигла кубрика, внезапный спазм пронзил мускулы ее ног, и она чуть не рухнула на палубу.

Кир и Кайл успели подхватить ее под руки и помогли удержаться на ногах.

— Здесь, — выдохнула она. Судорога раскаленным железом пронзила ее ноги с пяток до самых бедер. Стоять сама она уже не могла. — Где-то там, внизу. Подо мной.

Якорь-мастер отдал команду сосредоточить все поисковые группы в указанном трюме.

Капитан с недоумением почесал в затылке.

— Больно странное убежище, — пробормотал он словно про себя. — Там, внизу, с палубы до самого киля — сплошные зернохранилища да кладовые. И все битком набиты. Севинханд, — кивнул он на якорь-мастера, — изрядно запасся пресной водой, диким маисом и фруктами в окрестностях Сарангрейвы.

Линден не смотрела на него. В ее мозгу билось: «Окрестности Сарангрейвы. Место, где в море изливается вся грязь Сарангрейвской Зыби».

Стиснув зубы, она следила, как тьма, таящаяся в трюмах судна, сползается из маленьких клочков, прежде прятавшихся по углам, как она уплотняется и разбухает, словно грозовая туча. И внутри нее закипает ярость.

Рокот, точно зазвучали барабаны, возвещающие сигнал к атаке, пронизал гранит, и нечто ринулось на штурм. Непонятно откуда взявшиеся пчелы зароились вокруг, и Линден скорчилась на палубе, спрятав лицо в колени. Паруса «Звездной Геммы» безвольно повисли. Опустошитель атаковал со всех сторон.

Из трюмов послышались яростные вопли и шум борьбы.

— Началось! — чуть дыша пролепетала Линден.

Мутная волна лютой, звериной жестокости поднималась из недр корабля — и вот она уже выплескивается на палубу через все люки и двери.

Крысы.

Огромные крысы, сверкающие желтыми клыками и злобными алыми глазками, — их сотни. Опустошитель был ими.

Они устремились прямо к Ковенанту.

Тот едва успел вскочить на ноги, и в ту же секунду Хигром и Бринн бросились наперерез волне атакующих тварей. С другой стороны к ним присоединился Кир. Прыгая высоко, как кошки, грызуны обрушились на харучаев, и защитники Ковенанта исчезли под серой колышущейся массой.

В ту же секунду в бой вступили капитан и Мечтатель. Подошвы их башмаков загрохотали по палубе, раскидывая и давя злобных тварей. Брызги крови полетели во все стороны.

Остальные Великаны, каждый на том месте, где его застигла атака, сражались как могли с неистребимым полчищем. И в самом центре кипевшей схватки отчаянно бились харучаи: они отшвыривали от себя убитых крыс с такой скоростью, что Линден не успевала уследить за их движениями.

И тут она ощутила, как внутри Ковенанта нарастает сила, готовая вот-вот выплеснуться пламенем. Но между ним и озверевшими крысами стояли его защитники, и он не мог выпустить дикую магию на них.

На какую-то секунду Линден поверила, что враг не пробьет защиту: харучаи не подпускали к Ковенанту ни одну из мерзких тварей, а Великаны топтали их сотнями. Воздух затрепетал от яростного вопля — вопля, слышного только ей: это Опустошитель не мог сдержать разочарования оттого, что жертва не дается.

Думая о Ковенанте, Линден решила, что и ей пора включиться в бой. Но она не сдвинулась с места. Она просто не могла сделать ни шагу. Столь близкое присутствие Опустошителя парализовало ее. Оно сломило ее волю, оно заставляло подниматься из тайных уголков души все самое мерзкое и страшное — то, с чем она пыталась бороться всю жизнь. Линден лишь беспомощно наблюдала, как Ковенант споткнулся и упал, ухватившись за правое колено.

Затем снова вскочил, сжимая в каждой руке по корчащейся крысе. И тут же их тельца пожрали две вспышки белого пламени. На его лице застыла гримаса глубокого отвращения.

Казалось, он не замечает, что на его брюках расползается кровавое пятно.

В пылу схватки никто не обратил внимания на то, что на море воцарился полный штиль.